ПОВЕЛИТЕЛЬ, СОЗДАТЕЛЬ И ПРОПАГАНДИСТ КЮЕВ

Кюйши-домбрист, народный  артист Республики Казахстан, дирижер, композитор, руководитель созданного им ансамбля домбристов, ученый и общественный деятель, Почетный работник образования РК,  народный артист РК, Лауреат государственных премий, кавалер ордена  «Парасат» Каршыга Ахмедьяров родился  25 марта 1946 года в Махамбетском районе. С 1967 года был домбристом в Казахском оркестре народных инструментов, затем концертмейстером и сольным домбристом. Автор кюев «Шашақты найза шалқар күн», «Нарын», «Қуаныш», «Сағыныш», «Аққайын», «Желдірме».

«Можно сказать, что это культовая фигура, так как творчество его пользуется любовью и признанием в массе казахского народа и у профессиональных музыкантов, его называли выдающимся кюйши современности, а в народе популярным было имя Каршыга», — писала в статье, приуроченной к его  60-летию газета «Известия Казахстан».

На то, чтобы музыка стала главным делом его жизни, Ахмедьяров был, по сути, «обречен». Вот как он вспоминает свои первые ощущения и прикосновения к волшебному миру Искусства. «Родился  я в ауле Тандай Атырауской области, в районе, который носит имя великого певца Степи Махамбета. Здесь всегда было много талантливых исполнителей на домбре, импровизаторов, и в их числе — мой отец. В доме у нас всегда было много гостей и песни звучали порой всю ночь, до утра. В детстве отец был близок с Кыйсой Копжановым. Это акын, ученик и продолжатель традиций Мухита. Они вместе ездили по аулам, играли на домбре, пели. Кыйса погиб в годы революции от рук белогвардейцев, его песни часто исполнял для нас отец. Еще одно яркое впечатление детских лет — радиопередачи с выступлениями Гарифуллы Курмангалиева, Куляш Байсеитовой, оркестра имени Курмангазы. Я по сей день помню, как пел Гареке. С трех лет я начал подбирать на слух все то, что исполняли взрослые».

Нельзя сказать, что детство  у него было совсем безоблачным и беззаботным. Мама умерла, когда ему было всего три года, и семеро детей остались на руках у отца. И низкий поклон этому человеку, что он не ожесточился сердцем, а старался  привлечь ребятишек к Прекрасному, Волшебному миру искусства. Даже в те голодные послевоенные годы, стараниями отца, отличного охотника, в доме всегда был достаток, и он встречал гостей щедрым дастарханом. Порой песни звучали всю ночь, до утра.

Кстати и Каршыга уже с первого класса до подросткового возраста пел. У него был сильный, красивого тембра голос. Но однажды, в седьмом классе, он много спел на «бис», а после концерта, разгоряченный, выпил ледяной воды. Так, по своей неосторожности потерял голос. Ему все-таки пришлось еще петь, правда, гораздо позже, и уже не соло. Когда, окончив школу, он поступал в Атырауское музыкальное училище, его не приняли на обучение по классу домбры (Где теперь эти горе-экзаменаторы?). Вот он и пел в хоре.

В  его школьные годы была очень высокая увлеченность музыкальным творчеством. Только в одном райцентре было три оркестра — детский, юношеский и взрослый. А учитель физики и математики Ризуанов Катимолла, сам отличный домбрист и певец, создал оркестр народных инструментов. Вот как вспоминает Катимолла Ризуанов о великом кюйши: «Я горд, что судьба подарила мне такое яркое знакомство. В 1960 году, когда по направлению я пришел преподавать в Тандайскую среднюю школу, Каршыга тогда учился в шестом классе. В музыкальной школе аула я учил детей музыкальной грамоте. На занятиях ученики старались изо всех сил, играли без устали, повторяли уроки, а Каршыга сидел молча, обнимая свою домбру. Я всегда задавался вопросом: «Почему же он не учит?» Потом заметил, что он схватывал все на лету и с первого раза. Помимо основных занятий я начал создавать в школе оркестр домбристов. Мы даже кюи Курмангазы исполняли. И уже тогда был виден его самобытный талант, причем не только как исполнителя, но и импровизатора, и композитора. Мне врезался в память рассказ об одном факте. В 80-е годы в Америку была направлена делегация работников культуры. В ее состав тогда вошли Бибигуль, Олжас и, еще не так хорошо известный, особенно на фоне этих прославленных титанов, Каршымбай. После возвращения в страну группа пришла с отчетом к секретарю по вопросам идеологии ЦК Компартии Казахстана Саттару Имашеву. И когда всех вызвали к нему, то Олжас внес Каршымбая в кабинет секретаря на своих руках. «Это не мы, а он открыл Америке нашу страну, он дал понять, что на свете есть казахский народ!», — сказал он. Действительно, в нем  очень удачно сочетались лучшие качества и человека, и патриота, и музыканта.

Как истинно талантливый человек он был предан своей страсти, увлеченности безмерно. Даже, когда по настоянию родных поступил в зооветеринарный институт, музыке по-прежнему отдавал много времени. Как сам после признавался, слушал в записи на виниловых пластинках кюи в исполнении Дины Нурпеисовой. Ловил тембр звучания ее домбры, который всю жизнь для него был эталоном. Часто ходил на концерты оркестра имени Курмангазы и мечтал стать членом этого коллектива.

В 1965 году все-таки оставил институт и поступил в консерваторию, на подготовительный курс в класс домбры. Играл одновременно в оркестре. Постепенно приходил успех. Он и сам стал сочинять кюи, пользовавшиеся огромной популярностью. Правда, в одном из интервью, на вопрос, когда он начал сочинять, он ответил, что не сочиняет музыку, она у него сама собой рождается. «С тех пор, как я помню себя, то есть с раннего возраста. Но в молодости, будучи студентами, мы стеснялись своего творчества, не имея специального композиторского образования. Украдкой делились между собой, вынести же на суд учителей не решались. Но постепенно я начал записывать свои музыкальные мысли на бумагу».

— Вершину традиционной музыки я вижу в дошедшем до наших дней творчестве великих кюйши. Все это, помноженное на идеи свободы, вольный ветер степей и кочевой жизни, предопределило рождение гениев Курмангазы, Дины, Даулеткерея и многих других  музыкантов, чьи имена донесла до нас история: Узак — учитель Курмангазы, Баламайсан, Сокыр Есжан, акын Ахан, Биржан, Жаяу Муса, Мухит — заявлял он. — Заложенный ими потенциал — это неиссякаемый родник, в котором заключено своеобразие и, в общем-то, величие казахской традиционной музыки. Наша традиционная музыка неразрывно связана с нашей историей. Она стоит в одном ряду с лучшими образцами мировой классической музыки. Такого, пожалуй, нет ни у одной национальной культуры в мире. Щедро черпают из этого родника мои современники, земляки — выдающиеся домбристы Рыспай Габдиев, Азидулла Ескалиев, Бакыт Карабалина.

Мне запомнилось, что именно Ахмедьяров, когда  шла подготовка к празднованию юбилея Махамбета в 2003-м году, настаивал, чтобы было изучено, подготовлено к изданию и пропагандировалось музыкальное наследие Махамбета. С непривычной для него, человека мягкого, деликатного, горячностью, утверждал, что Махамбет, возможно, во-первых,  композитор и кюйши, а уже во вторых — Поэт. И сам реставрировал и выпустил в свет музыкальные творения легендарного воина-поэта.

Особо следует вспомнить его активное участие в выполнении Государственной программы «Мәдени мұра». Коллектив специалистов Института литературы и искусства им. М. Ауэзова и профессорско-преподавательский состав Казахской национальной консерватории им. Курмангазы с участием Мэтра выпустили многотомную антологию «Қазақ музыкасы».

Он очень много сделал и для развития творческого подхода к культурному наследию, в частности, для защиты памяти Ахмета Жубанова, когда некоторые музыковеды критически пересматривали его деятельность, обвиняя в европеизации казахского народного творчества.

В Казахской национальной консерватории им. Курмангазы, где Ахмедьяров возглавлял кафедру домбры, он многое сделал для сохранения заложенной еще Шамгоном Кажгалиевым, традиции: самим готовить народных музыкантов себе на смену. Наш выдающийся земляк подготовил много последователей. Поддерживал многих молодых представителей домбрового искусства, наиболее яркими из которых он считал Айгуль Улкенбаеву, Салтанат Кудайбергенову, Алдияра Шагдатова, Карлыгаш Оспанову. Кафедра вела большую научно-методическую работу. Очень много выходит книг, исследований, сборников инструментальных произведений, хрестоматий и т.д.

Ректор Казахской Национальной консерватории им. Курмангазы, Народная артистка РК Жания Аубакирова отмечает особо, что вся  жизнь  Каршыги была посвящена народной музыке, пропаганде ее достижений в стране и за рубежом. Несколько поколений музыкантов выросли в стенах консерватории, вдохновленные его выдающимся искусством, уникальным педагогическим даром, потрясающей силой Личности. Каршыга Ахмедьяров был непререкаемым авторитетом для студентов, величественной фигурой среди профессуры. Вместе с тем, он активно проводил обширную исследовательскую, концертную и просветительскую работу, увлекая коллег своими грандиозными творческими идеями. С особой страстью Каршыга-ага привлекал молодежь в профессию, находя для них творческие стимулы, организовывая множество фестивалей, конкурсов, концертов. А какое счастье было его слушать! Как замирала любая аудитория — от нескольких человек до многотысячного  зала, когда только он начинал прикасаться к струнам его любимой домбры! Как мгновенно умел входить в самое высшее состояние божественного парения! Он с невероятной легкостью возносил нас на высочайшие вершины художественного и интеллектуального наслаждения.

Казахский кюй в исполнении Каршыги-ага проявлял необычайное и глубокое философское содержание, абсолютно совершенную и лаконичную форму и поражал блеском и энергией подлинной виртуозности.

Все, что  было недоступно в исполнительстве многим — особое вдохновение, поразительная интуиция, магическая сила воздействия — ему удавалось просто и естественно, с детской непосредственностью. В общем-то, мы всегда знали, что он небожитель, который приближался к слушателю, чтобы передать музыкальные и общечеловеческие истины.

Природа наделила его невероятно отзывчивым характером, и он считал своим долгом обязательно навестить своих друзей, коллег, родственников, быть рядом в радостные и тяжелые моменты. Много раз, после сложных операций, несмотря на физическое недомогание, он шел на сцену, отправлялся в командировки, сидел на экзаменах, потому что не мог позволить себе подвести кого-либо.

Великий музыкант, национальное достояние страны — домбрист Каршыга Ахмедьяров ушел из жизни в расцвете  творческих сил. Его жизнь — яркий пример торжества человеческого духа над обыденностью, силы музыки, которая преодолевает границы миров, бесконечности и великой радости творчества и созидания. Пожалуй, нет на земле уголка, где бы со своей священной домброй не побывал этот неповторимый исполнитель, выразитель жизнеутверждающего духа казахского народа. Он покорил сердца миллионов слушателей. И в них живет память о нем — повелителе Кюев, великом Маэстро, сказавшем свое весомое слово в Искусстве Казахстана, внесшем ощутимый вклад и в мировую культуру.

Подготовила Любовь МОНАСТЫРСКАЯ