Маэстро акварели

В областном музее искусств имени Ш.Сариева прошла персональная выставка живописца, члена Союза художников Казахстана, заслуженного деятеля искусств Казахстана, лауреата Государственной премии имени Валиханова, лауреата Стипендии Президента Казахстана, отмеченного платиновой премией “Тарлан” Уке Ажиева, приуроченная к 85-летнему юбилею автора. «Его работы несут много света и добра», — такими отзывами зрителей сопровождаются обычно все выставки Уке ага. Отрадно, что в музее бережно хранятся многие работы маэстро, написанные акварелью, в том числе портреты атырауских тружеников.
Уке Ажиев родился в селе Темиртоган Алматинской области 15 июля 1924 года. Ещё учась в школе, Уке открывает в себе талант рисовальщика и поступает в мастерскую художника Н.И.Крутильникова. В 1938 году поступает в Ленинградскую художественную школу при Всероссийской Академии художеств. По признанию мастера, это были прекрасные мгновения его жизни. Он посещал театры, консерватории, музеи, просто гулял по старинным улицам, восхищаясь строгой классической красотой творений русских зодчих. Затем блокада, фронт, ранение, демобилизация и возвращение в Казахстан, где в 1950-м он оканчивает с отличием Алматинское художественное училище имени Гоголя.
Уке Ажиев — замечательный акварелист. Многие прекрасные страницы истории акварельной живописи Казахстана написаны им. Каждая его работа поражает совершенством владения водяными красками, которым подвластны и трепет первого отклика, и глубина постижения природы и человека. И еще — акварель требует мгновенной верности руки. Здесь нет возможности переделывать, переписывать. Если что-то не получилось – лист летит в ведро. Точность и импровизация – вот из чего создается акварельное изображение. А это вполне в духе народной культуры. Импровизации и меткость айтыса и текемета, как ни странно, в чем-то созвучны акварели.
Но так было не всегда. В начале своей карьеры молодой художник предпочитал масляные краски, рисуя ими миниатюрные пейзажи. В них запечатлены разнообразные ландшафты во всем богатстве природных форм и красок. Созданы поэтические образы видимого и осязаемого мира, который можно, кажется, еще и обонять, слышать, даже пробовать на вкус. Его пейзажи привлекают взор и воображение тонкостью сочетаний цветовых оттенков и свежестью лирического чувства. Осенняя листва, утренняя дымка, снежные вершины, степные дороги написаны так нежно, что глаз не сразу замечает паутинки следов движения кисти. Из их сплетений и раздельности возникает на холсте чудо реальности. Здесь соревнование с тем, что перед глазами, что бесконечно по разности состояний и окраски. В них царит мир, данный нам в чувствах и ощущениях, отмеченных поэзией души. Вот, казалось бы, стезя на всю жизнь. Что еще надо молодому живописцу? Однако он выбрал новый путь — акварель.
Благосклонная судьба сводит молодого художника с Абылханом Кастеевым. Они теперь часто вместе выезжают на этюды, где самым подходящим материалом всегда была акварель. И вскоре Уке Ажиев уже не может помыслить жизни своей без нее.
Искусствовед Баян Барманкулова, исследователь творчества Уке Ажиева, говорит, что работы, написанные маслом, тяготеют к материи, конкретности, реальности, в них как бы заранее присутствует объективизм. А акварель предпочитает субъективность, она сродни интуиции, позволяет делать явными грезы, золотые сны воображения. Сам же Уке Ажиевич, сравнивая живопись и акварель, предпочитает оперировать близкими его сердцу музыкальными понятиями: «Акварель — это как бы соло, соло на скрипке, соло на фортепиано. А масло — это уже оркестровка, это симфонический оркестр, предполагающий игру с большим-большим мастерством… А я люблю акварель за такие ее особенности, как колоритность, экономию времени». И сам же не раз подшучивал над последствиями своего выбора: «Плывем по Волге на теплоходе, раньше Союз художников СССР часто организовывал выездные творческие бригады. Я пристроился с этюдником на корме. И слышу за спиной голос: «Такой солидный человек и такие несолидные краски».
Этими «несолидными» красками создано большинство работ Уке Ажиева. Работ, словно проникающих в поэтическую, не имеющую словесного выражения, загадочную суть природы. Будь то желтые ландшафты пустыни Гоби или разливы Амура, древние памятники Крыма или лазоревая гладь еще полноводного Арала, пейзажи Армении или Азербайджана, Японии или Германии, или исхоженные вдоль и поперек предгорья родного Алатау. В лучших из них щемяще звучит музыка природы во всех ее временных проявлениях, хотя сам мастер как-то признался, что больше всего любит осень и зиму.
Вообще, пейзаж – излюбленный жанр акварелиста. В сотнях листов возникает своеобразная панорама гор, лесов и степей, времен года и времени дня, рассветов и закатов, солнечного света и тумана, дождя и снега. Некоторые ландшафты писаны не один раз, например, «Джайлау асы». Здесь художник избегает декоративных контрастов и очень бережно изображает неброский уголок природы, как бы боясь громким словом разбить то тихое, но глубоко трогающее очарование сумерек в горах, то мимолетное состояние природы, когда все кажется одушевленным. Другая работа Уке Ажиева «Джайлау» — это поистине неповторимый отечественный пейзаж. Здесь все знаково, это собрание классических казахских примет — горы, степное разнотравье, и, конечно же, свободно пасущиеся лошади. И в то же время все — от неприметной тоненькой былинки до голубой белизны поднебесного снега — согрето подлинной любовью автора.
«Вся работа связана с поездками. Если бы сидел на месте, ничего бы не сделал», — говорит Ажиев. Он очень часто бывал в творческих командировках. Это возможность посмотреть мир обогатила палитру, дала возможность сравнить и кистью попробовать иной воздух, траву, лица, дома. Почти после каждой поездки (а бывал художник в Англии, Гане, Нигерии, Югославии, Монголии, Японии, много ездил по Советскому Союзу) создается серия акварелей — восторженный рассказ об увиденном. В своих «путевых заметках» акварелист фиксирует и любуется бирюзой минарета, лазурью реки в Мостаре, красными крышами домов в Югославии, прозрачностью японского воздуха. Путешествия подарили немало замечательных листов, хранящихся в нашем областном музее искусств, их можно найти в зале «графики». Это «Гоби» (1975), «Старый Баку» (1965), «К вечеру» (1988).
Они манят к себе посетителей, приглашая окунуться в атмосферу старых городов с неспешной жизнью. Внимательно всматриваюсь в картину «Старый Баку»: вот узенькая, вымощенная камнем улочка, глухие глиняные заборы, маленькие окна, подвесные балконы, кажется, что вот-вот развернутся сцены из жизни средневекового города. Но молодые люди, гуляющие по улице, придают изображению современное звучание.
В акварели созданы и работы, за которые художник получил в 1980 году Государственную премию имени Чокана Валиханова — это хранящийся в ГМИИ РК триптих, в центре которого его широко известная работа «Казахская мадонна». Вполне понятно, что свою мадонну он писал со своей жены, на руках которой их маленький сын.
Уке Ажиевич и Сауле Аубакировна являлись примером неразлучной, живущей в любви и согласии пары. На картине художник переводит реальные черты модели в иную плоскость: лицо приобретает черты идеальности, возвышенности. В облике матери – просветленность души, величавое и нежное спокойствие, мягкая женственность и достоинство состоявшейся личности. Как ни мал ребенок, но в нем ощущается личность. И в его лице видятся ростки духовности. В дымке его взгляда — пытливость, направленная на мир, который ему еще только предстоит познать.
Кстати, портреты являлись любимым жанром художника. Лица людей всегда притягивали его внимание разнообразием физиогномических и душевных качеств. Портреты Ажиева — это портреты настроения. Мэтр всегда стремился передать в них состояние мечтательности, раздумья, оживления, светлой радости своих героев. Им создана своего рода портретная летопись страны, населенной интересными и замечательными соотечественниками.
Каждая из работ, изображающая людей труда — «Первый бурильщик Кожахметов» (1988), «Буровой мастер Рыскалиев» (1986), «Портрет тракториста Айткулова» (1973), «Портрет Молгождарова» (1988), «Портрет знатного тракториста Топчия» (1973) — красива соразмерностью композиционных линий. На них люди, занятые обыденным, повседневным трудом, и автор любуется захватывающей слаженностью их движений, красотой их нелегкого труда, красотой даров природы, которые они добывают. Эти прекрасные работы также бережно хранятся в нашем областном музее. Нельзя обойти вниманием женские портреты: «Портрет Айнаш Байжигитовой» — Героя Социалистического труда, работницы Гурьевского рыбоконсервного комбината, «Портрет девушки» (1981).
Очень важным и заметным событием в художественной жизни республики стал акварельный “Автопортрет” (1981) Уке Ажиева, написанный по сухой бумаге. Павел Яковлевич Зальцман искренне считал, что его вполне можно ставить рядом с автопортретами замечательного французского художника XVIII Жан-Батиста Шардена. Несомненно, постоянное внимание к другим выработало умение видеть и себя, как другого, умение наблюдать в себе самые важные стороны творческой личности, связанные с представлением о сути и общественном статусе художника. В результате возникает образ, не подвластный однозначной оценке. Мы видим пытливый взгляд человека, умеющего многое подмечать и обобщать свои наблюдения. Отмечаем доброту и щедрость натуры, сочетающиеся с гордостью и неприступностью, отстраненность артистической натуры, способной передать красоту мира и свое волнение перед нею. Перед нами одновременно смиренный скромный труженик, дерзкий баловень судьбы и уверенный маэстро. Колорит работы, напоминающий картины старых мастеров, придает благородство образу художника, понимающего свою ответственность перед искусством и человеком.
Уке Ажиев — по-настоящему наш народный художник (о чем говорят признательные зрители на выставке) и который сам о себе говорит: «Спросите меня: если бы тебе дать новую жизнь, кем бы ты хотел быть? Я отвечу: со всеми страданиями, что я пережил, я бы остался художником».
Асель АСЫЛБЕКОВА
(Автор благодарит сотрудников музея за предоставленные рецензионные материалы).