В юрту мне милей войти, чем в дом…

Одной из самых главных ценностей казахской народной культуры была и остается юрта. Для нас она не просто жилище, а символ дома, семьи, единства. Однако не все знают, что казахская юрта очень популярна среди многих народов Азии. Причем, как свидетельствуют источники, «фанаты» нашей юрты, считавшие ее объектом преклонения и воспевавшие в стихах, жили много веков назад. Особенно ярко это демонстрируется на примерах китайской литературы.

До нас дошли стихи великого китайского поэта Бо Цзюйи, родившегося в эпоху Тан в 772 году. Увидев однажды казахскую юрту, он был поражен ее простотой, практичностью и глубокой философией.

Я помню, я помню дыханье зимы

И посвист летящего снега.

Я стар, мне несносно дыхание тьмы

И мертвенный холод ночлега.

Но юрта, по счастью, была у меня,

Как северный день голубая.

Царевич Ли Чэн-цянь, сын знаменитого Тай-цзуна, разгромившего тюрок в 630 году, подражал тюркам во всём. Он устроил настоящую тюркскую ставку на территории дворца, восседал перед шатром в облачении тюркского хана, в окружении рабов в тюркских одеждах, мечом отрезал куски от туши варёного барана. Говорить он предпочитал не по-китайски, а по-тюркски. Ли был поражен казахской юртой, где и предпочитал жить. Китайцам тогда очень понравилась юрта, которая в зимнее время была жилищем несравненно более совершенным, нежели китайские дома VII века. Китайские вельможи ставили юрту у себя во дворе и переселялись в нее на зимнее время. Свидетельства об использовании юрт в быту китайской знати в VII-VIII веках мы находим и в археологических памятниках, и в письменных источниках. Китайские статуэтки, изображающие верблюда с нагруженной на него поклажей (основными компонентами юрты), датируются эпохой существования Первого Тюркского каганата.

В своей книге «Древние тюрки. История образования и расцвета Великого тюркского каганата (VI — VIII вв. н.э.)» Л.Н. Гумилев приводит интересные выводы о том, почему, возможно, кочевые тюркские племена не строили себе каких-либо каменных сооружений для жилья. А ведь они тогда соседствовали с Китаем. «Тюрки домов не строили и садов не разводили, так как холодный климат заставил бы их покинуть эти города, как только будет сожжен весь сухой лес поблизости. Однако никем не доказано, что каменная лачуга или глиняная мазанка есть высшая форма жилища по сравнению с войлочным шатром, теплым, просторным и легко переносимым с места на место. Для кочевников, тесно связанных с природой, жизнь в таком шатре была не прихотью, а необходимостью. Летом степь выгорает и скот должен пастись на жайляу — альпийских лугах, которые располагаются на склонах Тянь-Шаня, Алтая, Хангая, Хэнтея. Зимой же ва горах выпадает много снега и стада возвращаются в равнины, где снеговой покров тонок и скот добывает из-под него сухую, весьма питательную траву. При подобном быте переносное жилище является наилучшим».

Что же касается удобств юрты, то я передаю слово великому китайскому поэту Бо Цзюйи, посвятившему юрте прекрасное стихотворное описание.

 

«Голубая юрта»

В северной прозрачной синеве

Воин юрту ставил на траве,

И теперь, как голубая мгла,

Вместе с ним она на юг пришла.

Юрту вихрь не может покачнуть,

От дождя её твердеет грудь.

Нет в ней ни застенков, ни углов,

Но внутри уютно и тепло.

Удалившись от степей и гор,

Юрта прибрела ко мне во двор.

Тень ее прекрасна под луной,

А зимой она всегда со мной.

В юрту мне милей войти, чем в дом,

Сытый — сплю на войлоке сухом.

Юрте позавидует монах

И школяр, запутанный в долгах.

В юрте я приму моих гостей,

Юрту сберегу я для детей.

Князь свои дворцы покрыл резьбой,

Что они пред юртой голубой!

Я вельможным княжеским родам

Юрту за дворцы их не отдам.

Оксана АЛЬЖАНОВА,

 заведующая отделом

историко-краеведческого музея Атырауской области